Социальные сети вновь интенсивно и откровенно дискуссируют делему сексапильных домогательство.

Как понятно, в соц сетях разогналась еще одна волна флешмоба Me Too, посвященного сексапильным домогательством. Высказываются все кому не лень, вытесняя тем свои психические травмы. Очевидно, что в подавляющем большинстве случаев в роли домогавшихся выступают представители мужского пола. Хотя по сути, дамы тоже и очень нередко отмечаются на этом поприще, разве что ведут себя чуть по другому. Как раз о этом пишет пользующийся популярностью блогер Андрей Егоров:

«Мне во всем этом скандале #meetoo с оппозицией непонятны несколько вещей. Одна из их таковая. Почему похотливыми скотами стают одни мужчины и различные геи? А дамы лучше?!

Меня, например, в юности откровенно домогалась учительница в школе, где я работал учителем российского языка и литературы. Дама с ребёнком, старше меня на 6 лет. И о ней со мной тщательно разговаривала завуч — чтоб я сходу докладывал ей, если что, поэтому что они знают, как она себя «обычно» ведет.

Та же история позже была на радиостанции, где ведущая недвусмысленно делала намеки, щупая и облизывая микрофон, и прихватывала меня за колено — я был и стажером и соведущим службы новостей.

И снова начальство спрашивало, не допекает ли она меня. Не случаем. Они знали — она может, да. Есть за ней такое.

Ну и самая противная история была у меня позднее, когда дама 28 лет от роду устроила мне «адскую жизнь». А мне было 23. И о ней тоже все, как оказывается, знали, что она «имеет» парней.

А может кто-то глядел кинофильм «Роковое желание», где Майкла Дугласа преследует безумная стерва? Это все действительность!

Снова белоснежные гетеросексуальные мужчины загнаны в гетто «тишины». Мы же по дефлоту не можем быть жертвой. А дамы абъюзерами. Поправде, мы и не были. Я не был. Но, естественно, было неприятно. Если припомнить все случаи, когда я был опьяненным студентом (а мы прочно пили, будучи студентами), и меня тащила к для себя домой какая-то еще одна тетка, практически против воли, а в один прекрасный момент сходу три девахи из университета, где я обучался — это дамы должны ответить за домогательство и извиниться. Но мужчины молчат.

Я снова подчеркну — о этих женщинах и в коллективе и их знакомые обычно знают, что они вот такие — похотливые охотницы — и такового поведения, но не осуждается их охота на мужской пол нисколечко.

Но вот еще вопросец. Неуж-то нужно всю их подноготную выносить на трибунал общественности? А для чего? Это удивительно. У меня никаких обид, моральных травм, сожалений не было и нет. Наиболее того, я даже не помню, как огромную часть из их зовут. С трудом могу припомнить, если напрягать память. Но неуж-то поразмыслить больше не о чем?! Но при всем этом на фоне всех новостей про либеральную журналистику, которая и харассментом занимается, и групповым сексом и иными бесчинствами. У меня таковой обычный вопросец. Почему эти «мужчины» не обучены с юношества схеме: ухаживание — любовь — секс? Просто секс — это мерзко, грязно и глупо, без любви, если ты обычный человек. И девицам и мужикам, у каких есть душа (мы же люди), а не только лишь звериная суть. Неуж-то самим не тошно от себя таковых? Позвать даму на свидание для начала для вас что не дает?!

Дописывая, вспомянул женщину-таксиста, которая, остановив машинку у моего дома, прямым текстом, обрисовав ситуацию, попробовала расстегнуть мне брюки… А мне тогда было уже за тридцатник. И я был кристально трезв. Я, естественно, таковой не один. Притом, что я к тому же далековато не красавчик. Что молчим, мужчины!? Будете молчать, вас совершенно втопчут в асфальт. Уже фактически втоптали различные фемины и меньшинства…»

Вообщем, дамы не особо и опровергают такое положение дел. Писатель и публицист Марина Шаповалов охотно делится своим опытом:

«Ну харассмент, так харассмент…

Признаюсь: я постоянно воспользовалась своим природным притягательностью для установления контактов с людьми, в том числе и деловых. В том числе из практических суждений, и практически постоянно удачно.

Симпатичная наружность — подарок судьбы и таковой же актив, как и все остальные природные данные и возможности. Тоже просит развития и целесообразного внедрения. Человеку, который нравится, охотнее идут навстречу, с наслаждением уделяют больше внимания. Больше разрешают, больше прощают. Это достоинства.

Ненужные побочные эффекты прилагаются. Совершенно ко всему. Это я постоянно знала, поэтому что не дурочка. Но умение избегать их приходит с опытом, в базисной комплектации таковая способность не предусмотрена. А это означает, что за все противные последствия ответственность — на мне: хочешь кататься — обучайся управлять действием, падать и подниматься.

Можно не кататься. Но утверждать, что просто ожидала трамвая на смазанных лыжах и в полной экипировке, достаточно тупо. И неубедительно.

Наиболее чем просто создать свою наружность непрезентабельной и тем превентивно исключить все возможные последствия — и прибыльные, предпочтительные, и противные, травмирующие. Комплексно, жизнь ни для кого один незапятнанный нектар не выжимает…»

А вот публицист Миша Макогон, практикующий бисексуальные дела, недоумевает тому, с какой легкостью люди запамятывают прошедшее:

«Самое, пожалуй, странноватое в новейшей локализации МиТу на российский язык — развернутые доносы на “бывших”. Как оказывается, люди встречались, а иногда годами жили с какими-то запатентованными выб…ками.

Из чисто эгоистических, совершенно не этических суждений, я бы не сумел полить грязюкой бывшего возлюбленного(ую), даже если б кто-то из их того заслуживал (никто из их не заслужил).

Мне кажется это страшно оскорбительным себе.

Мы встречались, время от времени — жили совместно, было (а нередко и совершенно не прошло) некое чувство, весьма личные и трогательные моменты.

Сама мысль того, что я это все пережил с некий сволочью, с плохим человеком — звучит просто унизительно.

Да, у всех были свои индивидуальности, тараканы, хитровыверты. Да, было много томных отношений, отношений прям выматывающих.

Но мне всякий раз охото мыслить, что это я здесь злодей. С собой-то я знаком, не заблуждаюсь совсем. Большая загадка не в том, почему дела закончились, как все эти святые люди совершенно вытерпели меня подольше недельки.

Признав, что все дело во мне — получаю сходу два бенефита:

Есть с чем работать. Провал — это тоже итог. Я не верю ни в какую предрешенность поступков и имманентность собственных признаков. Мне нравится себя чинить. А если повинет партнер — с сиим уже ничего не поделаешь, ничего не исправишь. Вина напарника глупа в практическом приложении. Я ни в ком не разочаровываюсь. Разочарование — самое тяжкое чувство, не желаю его испытывать…»