В сталинские времена русские люди панически страшились сказать что-либо, что можно будет истолковано, как выступление против власти. Сейчас, похоже, эти времена ворачиваются.

В соц сетях разгорелась дискуссия, вызванная крайними событиями – арестами журналистов и судами над надуманными бунтовщиками из «Новейшего Величия». Тон ейзвестный русский политический активист, живущий на данный момент в Литве Даниил Константинов, утверждая в собственном посте, что ужас в Россию возвратился:

«Мне кажется, что мы не до конца осознаем, как запуган люд в РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина). Все нам характерно судить о остальных по для себя, недоумевая, когда окружающие ведут себя не так, как мы бы желали либо как повели бы себя сами в определенных обстоятельствах.

Я длительное время хохотал над предположением о том, что люди могут лгать на соцопросах. Ну, понимаете, когда человека спрашивают, как он относится к Путину (либо к «Единой Рф» либо к чему-то еще), а он таковой задумывается: «А может это не социолог спрашивает, а товарищ майор!?». Мне это чудилось забавным, ведь я постоянно отвечал то, что думаю, не ограничивая себя опасениями будущих последствий. И вот не так давно я понял масштаб трудности и закончил смеяться. И вот, как это случилось пару недель вспять.

Один мой старенькый школьный друг, занимающийся маленьким делом, снял видео с критикой правительства и расположил его в Ютьюбе и Фейсбуке. А через пару дней снял, объяснив, что ему позвонила мать в слезах и упросила снять это видео. И он снял. И меня это шокировало. Шокировало, поэтому что я его понимаю практически 30 лет — с первого класса школы. Мы прошли школу, различные тесты и подростковые стычки, дружили с ним в институте и опосля института. И дружим до сего времени. Он постоянно был смелым, решительным и бескомпромиссным парнем. И никогда особо ничего не страшился. Но просьбы мамы, которая опасается за него и рыдает, ему было довольно, чтоб удалить свой ролик.

А ведь его предки полностью безбедные и состоявшиеся люди, никогда в особенности ничего не боявшиеся и ничего не просящие у страны и не ждущие от него. Традиционный таковой столичный self maid. Но наступили времена, когда им реально жутко за свое отпрыска, просто поэтому что он дозволил для себя критику правительства. Просто выразил недовольство.

И я вдруг сообразил, что мое самоощущение может очень различаться от самоощущения остальных людей. И то, что могу для себя дозволить я (либо мог ранее, на данный момент я в эмиграции), не могут для себя дозволить остальные. Даже смелые и решительные люди.

Вот таковая на данный момент в стране атмосфера.

P.S.

Я лишь что записывал интервью с журналисткой, которая произнесла, что опасается прямо гласить некие вещи.

Я не поклонник 90-х и президента, писающего под колесо кара, но да — страшились меньше. Я помню 90-е. Были огромные трудности, но страны люди страшились меньше…»

***

Очевидно, этот пост вызвал огромное количество откликов, при этом самого различного толка. Оказалось, что да, ужас есть, но основным образом он возникает у люде старшего поколения, родившихся и выросших в СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии).

Так, иной политический эмигрант Евгения Чирикова пишет:

«Помню как во времена Химкинского леса мать звонила мне по телефону и в глас орала: «Что ты делаешь? Остановись! Уничтожат !» И вопль был таковой, что в маршрутке люд в страхе на меня оборачивался . Это было жутко . Но я ощущала, что тормознуть не могу, не послушала маму… А мать у меня современная и юная — йога, фитнес , бассейн, выставки , скандинавская ходьба, Швецию любит. А звериный фактически ужас перед власть глубоко снутри ..»

Юрий Мишкаев подтверждает:

«Конкретно так. Один мой знакомый, до этого чем задать мне вопросец о политике, убирает телефон, просит выйти на улицу. На моё недоумение гласит — внимают…»

Сергей Жаворонков считает, что страшатся власти в главном те, кто от нее зависит – госслужащие, но неувязка в том, что их становится больше:

«Люди страшатся начальства. И идущая скажем на данный момент в ВШЭ волна увольнений излишний раз указывает, что не напрасно. А ведь ВШЭ числилась чуток ли не центром свободомыслия. Что там гласить про какое-нибудь госучреждение, госпредприятие. А масштаб трудности громаден: госсектор все разрастается. Скажем, в Москве из 7 млн. избирателей на «интернет-голосование» согнали миллион (!). И это Москва, не Чечня, не Тамбовская область…»

Активист Миша Савостин привел в пример российскую глубинку:

«С 2012 года это наблюдаю. На инаугурацию Путина мы решили организовать протестную голодовку в Минеральных Водах, так администрация и правоохранительные органы запугала всех наших участников. Звонили родителям, бабушкам и дедушкам, грозили увольнением с работы, созданием заморочек в бизнесе. В итоге мне пришлось посиживать одному на голодовке, которая привела к следующему аресту…»

Наталья Точильникова сознается, что обязана редактировать свои посты в соц сетях:

«Да, ужас есть. Он пока не сказывается на моих ответах на соцопросах, но в ФБ рынок фильтрую, всякий раз сверяя любой мой пост со всеми пятнадцатью политическими статьями, введенными в УК (Уголовный кодекс — система нормативных правовых актов, принимаемых уполномоченными органами государственной власти) при Сами Понимаете Ком. А когда мы в очередной раз, всей семьей начинаем дискуссировать вопросец отъезда, основная причина конкретно эта: тут жутко жить…»

Активист из Пензы Александр Жиркин считает, что все дело в возрасте:

«Все-же считаю, что это итог отрицательной селекции коммунистического режима. Те, кто не сталкивался с сиим вырастают наиболее вольными даже в сегодняшнее время. У нас намедни голосовалки молодежь тихо «повесила царя единоросса» ( чучело с короной и в олимпийке с логотипом Едра) рядом с центральной площадью облправительсва (если измерять по Москве это как на Манежке) . А вот так именуемый старперы в соцсетях не оценили акцию…»

А вот Вячеслав Иванов уверен, что в большинстве собственном российский люд не запуган, а пассивен:

«Да не запуган он, а пассивен, терпилоиден. Как он запуган, никаких массовых репрессий нет, никто обожать Путина не принуждает против воли. Не люблю тех кто пробует как-то этот люд оправдать и сделать образ злосчастного угнетенного богоносца. да нет, те кто власть обожают, они обожают ее искренни, а не поэтому, что КГБ (Комитет государственной безопасности CCCP — центральный союзно-республиканский орган государственного управления Союза Советских Социалистических Республик в сфере обеспечения государственной безопасности, действовавший с 1954 по 1991 год) его принудило обожать…»

Здравую идея выразил Олег Жданов:

«Ужас — это нормально. Не нормально то, что люди не желают прилагать посильные усилия к работе над своим сознанием, а вот — это уже неувязка. Хотя бы чуток начни развивать сознание и они даст инструменты для работы с чувствами. Ну а далее проще. Ещё раз. Неувязка не в ужасе, он природой заложен в психике (психика — Субъективный внутренний мир человека, оппосредованный/оппосредующий взаимодействие человека с внешним миром). Неувязка в отсутствии посильных действий. Героями не появляются — это итог труда. Совершенно всё есть итог усилий. Это большенный (хотя по сути небольшой) то, что человек хотя бы попытку сделал. Означает завтра будет ещё одна попытка, а опосля завтра хотя бы маленькой итог. Ужаснее, когда человек не шевелится…»

Активист Леонид Развозжаев привел пример из своей практики:

«На данный момент в Ангарске, на родине. Здесь выборы губернатора Иркутской области, мэра Ангарска, депутатов гордумы и пр. Жил у тёти естественно резко крою всех представителей власти от Путина до мэра коррупционера, возможно тётя весьма перепугалась. Начала воображать что приходили какие то люди с какой то проверкой интересовались мной и пр. Намекнула что лучше бы я съехал, дескать ей жутко. Пришлось переезжать…»